16.07.2008
Публикации

Якоб Йорданс (1593 — 1678)

Третий после Рубенса и Ван Дейка крупнейший живописец Фландрии XVII века Якоб Йорданс, сын зажиточного антверпенского купца, почти безвыездно провел жизнь в родном городе. Он создал множество крупномасштабных картин и монументальных росписей, обращался к религиозным, мифологическим, жанровым сценам, портрету, прославился превосходными акварелями. При огромном объеме работ творчество Йорданса целостно и на протяжении долгих лет отмечено присущими только ему особенностями. Йорданса часто называют самым «фламандским» художником.

Йорданс неизменно стремился к реальному и конкретному, его передача сюжетов достоверна и обстоятельна, крепкие, простодушные персонажи, как правило, написаны с натуры и часто изображены в бытовом окружении. Вместе с тем его картины лишены будничного прозаизма, они праздничны, зрелищны и декоративны.

Йорданс учился у Адама ван Норта (в прошлом учителя Рубенса) и женился на его дочери. Признание скоро пришло к молодому художнику. В 1615 году он стал членом гильдии антверпенских живописцев, а в 1621 году был избран ее деканом. Йорданс не работал в мастерской Рубенса и стал его помощником значительно позже. Тем не менее он сразу же был вовлечен в орбиту влияния великого мастера. Йорданса с Рубенсом сближало оптимистическое чувственное мироощущение, но в отличие от последнего Йорданс не обладал такой силой художественного обобщения, таким героизмом образов и столь неисчерпаемой фантазией. Его искусство в значительной мере однопланово.

Четыре евангелиста. 1617—1618

Йорданс теснее других был связан с миром национальной культуры. Из современных итальянских мастеров он более всего ценил Караваджо, с искусством которого познакомился через вторые руки фламандских караваджистов. Влияние караваджизма сказалось в его ранних работах, в которых преобладают ночные сцены, простонародные типы, плотная манера живописи. Йордансом был создан особый тип композиции, где представленные в натуральную величину фигуры выдвинуты на передний план и занимают всю поверхность картины, лишенной пространственной глубины; низкий горизонт усиливает впечатление грузности тел и предметов. Эти приемы, возможно, были связаны с работой мастера над картонами для шпалер с их особенностями построения композиции и пространства.

Самые известные, оригинальные и яркие произведения Йорданса связаны с жанровыми темами. Он хорошо знал народные пословицы, поговорки, старые басни, черпал из них сюжеты, неоднократно обращался к любимым образам.

Сатир в гостях у крестьянина. Ок. 1622

Картина «Сатир в гостях у крестьянина» (ок. 1622, Москва, Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина) написана на сюжет басни Эзопа. Козлоногий сатир, присутствуя на трапезе крестьян, удивлен непоследовательностью людей: крестьянин дует на кашу, чтобы ее остудить, в то время как раньше он дул на руки, чтобы их согреть. У Йорданса сатир и крестьяне — дети единой природы, полные грубоватой жизненной силы. Они тесно сгрудились вокруг стола, их тяжелые тела, краснощекие лица, босые пятки ног, глиняный кувшин на переднем плане переданы с пластической осязательностью. Широкий плотный мазок, крупные пятна звучных красок отличают московскую картину, одну из лучших среди других вариантов.

Бобовый король. Празднование дня трех волхвов

В изображении бюргерских семей, пирующих за столом, царит жизнерадостный дух традиционных народных празднеств. В день поклонения волхвов младенцу Христу, шестого января отмечался праздник «бобового короля». Тот из присутствующих, у кого оказывался кусок пирога с запеченным в него бобом, становился королем праздника. Он выбирал себе «королеву», штат «придворных», и по заведенному ритуалу все шумно приветствовали его криками: «Король пьет!»

Во времена Йорданса прежде активная, а ныне замиравшая общественная жизнь фламандского города находила своего рода выход в бесчисленных праздниках и пиршествах по всякому поводу. Разгульные пиры вызывали резкое раздражение у испанской власти, которая безуспешно пыталась с ними бороться. В донесении испанского наместника королю Филиппу IV сообщалось: «…все начали пить и есть так усердно, что под конец все были пьяны, ибо без этого не обходится тут ни один праздник…» Испанцев возмущало расточительство их фламандских подданных, да и название «пьяница» в Испании XVII века было равносильно грубому оскорблению. Но, вероятно, больше всего они боялись стихийной силы народных празднеств.

Бобовый король. 1638

Стихия царит в картине Йорданса «Бобовый король» (1638, Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж; существует еще несколько вариантов) с их разнузданным весельем и грубоватым юмором. Пространство заполнено грузными фигурами, ярок и красноречив каждый персонаж. Беспокойную группу, окружающую еще крепкого старца-короля в бумажной короне, пронизывает сильное движение. Живописная манера достигает особой широты, мягкая и горячая цветовая гамма богата множеством золотисто-розовых и золотисто-коричневых оттенков. Бытовая сцена создает впечатление монументальной значительности.

Семейный портрет. Ок. 1621–1622

Среди немногочисленных портретов Йорданса, в которых мастер не стремится достичь глубокого психологизма образов, уверенным и спокойным мастерством отличается «Семейный портрет» (ок. 1621—1622, Мадрид, Прадо), в котором на фоне ухоженного сада художник изобразил себя, свою дородную супругу и в центре молодую служанку с корзиной фруктов.

После смерти Рубенса Йорданс приобрел славу первого живописца Фландрии. Однако грандиозный объем работ, включавший декоративно-аллегорические циклы и росписи, в том числе заказы, исходившие от дворов Европы, большие серии картонов для шпалер, осуществленные при активном участии мастерской, способствовали тому, что художник постепенно утратил творческую самобытность, увлекся чисто внешними декоративными задачами.

Татьяна Каптерева