17.07.2008
Публикации

Никола Пуссен (1594 — 1665)

Величайший французский художник XVII века Никола Пуссен говорил, что восприятие художественного произведения требует сосредоточенного обдумывания и напряженной работы мысли. «Мое естество, — отмечал он, — влечет меня искать и любить вещи прекрасно организованные, избегая беспорядочности, которая мне так же противна, как мрак свету». В этих словах отразились эстетические принципы классицизма, которым Пуссен не только следовал, но и был в живописи их создателем. Классицизм — художественное направление и стиль в литературе и пластических искусствах Франции XVII столетия — опирался на античное и ренессансное наследие и отражал идеи общественного долга, разума, возвышенного героизма и безупречной морали. Творческая практика оказалась гораздо шире нормативных положений доктрины. Насыщенные глубокой мыслью произведения Пуссена прежде всего покоряют жизненной полнотой образов. Его привлекала красота человеческих чувств, размышления о судьбах человека, тема поэтического творчества. Особенно важное значение для философско-художественной концепции Пуссена имела тема природы как высшего воплощения разумной и естественной гармонии.

Смерть Германика. 1626—1628

Никола Пуссен родился близ нормандского городка Андели. Молодым человеком, после нескольких лет странствий и недолгой работы в Париже, он поселился в Риме, где прожил всю свою жизнь. Однажды ему пришлось по настоянию Людовика XIII на два года возвратиться во Францию, но его воззрения и работы не встретили там ни поддержки, ни понимания, а сама атмосфера придворной жизни вызвала брезгливое отвращение.

Искания Пуссена прошли сложный путь. Уже в одной из ранних картин «Смерть Германика» (1626—1628, Миннеаполис, Институт искусств) он обращается к приемам классицизма и предвосхищает многие свои поздние работы в области исторической живописи. Германик — мужественный и доблестный полководец, надежда римлян — был отравлен по приказу подозрительного и завистливого императора Тиберия. Картина изображает Германика на смертном одре в окружении его семьи и верных воинов. Но не личное горе, а гражданственный пафос — служение родине и долгу — составляет образный смысл этого полотна. Уходящий из жизни Германик принимает клятву верности и мщения от римских легионеров, суровых, сильных и полных достоинства людей. Все действующие лица расположены подобно рельефу.

Оплакивание. Ок. 1627

Вступив на путь классицизма, Пуссен подчас выходил за его границы. Его картины 1620-х годов «Избиение младенцев» (Шантийи, Музей Конде) и «Мученичество Святого Эразма» (1628—1629, Ватикан, Пинакотека) близки к караваджизму и барокко преувеличенно драматической трактовкой ситуации и образов, лишенных идеальности. Напряженность мимики и стремительность движения отличает экспрессивное «Снятие с креста» в Эрмитаже (ок. 1630) и «Оплакивание» в мюнхенской Пинакотеке (ок. 1627). При этом построение обеих картин, в которых пластически осязаемые фигуры включаются в общий ритм композиции, безупречно. Цветовая гамма подчинена продуманному соотношению красочных пятен. В мюнхенском полотне господствуют различные оттенки серого, с которыми изысканно контрастируют сине-голубые и ярко-красные тона.

Триумф Флоры. Ок. 1627
Царство Флоры. 1631

Пуссен редко изображал страдания Христа. Основной массив его произведений связан с библейскими, мифологическими и литературными сюжетами. Античная тема его ранних работ, в которых сказалось увлечение колоритом Тициана, утверждает светлую радость жизни. Фигуры смуглых сатиров, прелестных нимф, веселых амуров полны того мягкого и плавного движения, которые мастер называл «языком тела». Картина «Царство Флоры» (1631, Дрезден, Картинная галерея), навеянная мотивами Метаморфоз Овидия, изображает героев античных мифов, которые после своей смерти дали жизнь различным цветам, украсившим благоуханное царство богини Флоры. Гибель Аякса, бросающегося на меч, обреченность смертельно раненных Адониса и Гиацинта, страдания влюбленных Смилы и Крокона не омрачают царящего ликующего настроения. Струящаяся из головы Гиацинта кровь превращается в опадающие лепестки чудесных синих цветов, из крови Аякса вырастает красная гвоздика, Нарцисс любуется на свое отражение в вазе с водой, которую держит нимфа Эхо. Подобно красочному живому венку персонажи картины окружают танцующую богиню. Полотно Пуссена воплощает мысль о бессмертии природы, дающей жизни вечное обновление. Эту жизнь несут героям смеющаяся богиня Флора, осыпающая их белыми цветами, и лучезарный свет бога Гелиоса, совершающего свой огненный бег в золотистых облаках.

Танкред и Эрминия. 1630-е

Драматическое начало, которое входит в произведения Пуссена, придает его образам возвышенный характер. Любви антиохийской царевны, амазонки Эрминии к рыцарю-крестоносцу Танкреду посвящено эрмитажное полотно (1630-е). Сюжет его взят из поэмы Тассо Освобожденный Иерусалим. Ранненого в поединке Танкреда поддерживает его верный друг Вафрин. Эрминия, только что сойдя с коня, устремляется к возлюбленному и взмахом сверкающего меча отсекает прядь своих белокурых волос, чтобы перевязать ему раны. Любовь Эрминии уподобляется героическому подвигу. Картина построена на излюбленном художником контрасте синего, красного и оранжево-желтого. Пейзаж залит пламенеющим блеском вечерней зари. Здесь все соразмерно, легко читается с первого взгляда и все значительно. Господствует язык строгих, чистых уравновешенных форм, совершенен линейный и цветовой ритм.

Аркадские пастухи («И я был в Аркадии…»). 1628—1629

Через все творчество Пуссена проходит тема жизни и смерти. В Царстве Флоры она приобретала характер поэтической аллегории, в «Смерти Германика» связывалась с этической, героической проблематикой. В картинах 1640-х годов и более позднего времени эта тема насытилась философской глубиной. Миф об Аркадии, стране безмятежного счастья, нередко воплощался в искусстве. Но Пуссен выразил в этом идиллическом сюжете идею быстротечности жизни и неизбежности смерти. Художник изобразил пастухов, неожиданно обнаруживших гробницу с надписью «И я был в Аркадии…» — напоминание о недолговечности жизни, о грядущем конце. В раннем варианте (1628—1629, Чатсворт, собрание герцогов Девонширских), более эмоциональном, полном движения и драматизма, сильно выражено смятение молодых пастухов, которые словно предстали перед лицом смерти, вторгшейся в их светлый мир.

Триумф поэта

Сюжет луврской картины «Триумф поэта» (Париж, Лувр) как будто граничит с аллегорией — увенчание лавровым венком юного поэта в присутствии бога Аполлона и Каллиопы, музы эпической поэзии. Идея картины — рождение прекрасного в искусстве, его торжество — воспринимается ярко и образно, без малейшей надуманности. Образы объединены общими строем чувств. Муза, стоящая рядом с Аполлоном — живое олицетворение прекрасного. Композиционное построение картины, с его внешней простотой, в своем роде образцово для классицизма. Тонко найденные смещения, повороты, движения фигур, отодвинутое в сторону дерево, летящий амур — все эти приемы, не лишая композицию ясности и равновесия, вносят в нее чувство жизни. Картина насыщена желто-золотистыми, синими и красными красками, что придает ей особую торжественность.

Лето. 1660—1664

Образ природы как олицетворения высшей гармонии бытия проходит через все творчество Пуссена. Прогуливаясь в окрестностях Рима, он с присущей ему пытливостью изучал ландшафты Римской Кампаньи. Его живые впечатления переданы в чудесных пейзажных рисунках с натуры, полных свежести восприятия и тонкого лиризма. Живописные пейзажи Пуссена лишены этого чувства непосредственности, в них сильнее выражено идеальное начало. Пуссеновские пейзажи проникнуты ощущением грандиозности и величия мира. Громоздящиеся скалы, пышные деревья, кристально-чистые озера, прохладные родники, текущие среди камней и тенистых кустов, соединяются в пластически целой, целостной композиции, основанной на чередовании пространственных планов, каждый из которых расположен параллельно плоскости холста. Сдержанная колористическая гамма обычно строится на сочетании холодных синих и голубоватых тонов неба, воды и теплых коричневатых тонов почвы и скал.

Пейзаж с Полифемом. 1649

«Пейзаж с Полифемом» (1649, Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж) воспринимается как торжественный гимн природе. Циклоп Полифем, словно вырастающий из серых скал, играет на свирели песнь любви морской нимфе Галатее. Звукам мелодии внимают теплое южное море, могучие горы, тенистые рощи и населяющие их божества, нимфы и сатиры, пахарь за плугом и пастух среди стада. Впечатление безграничности пространства усиливается тем, что Полифем, изображенный спиной к зрителю, смотрит вдаль. Все осеняет чудесное темно-голубое небо с легкими белыми облаками.

Пейзаж с Геркулесом и Какусом. Ок. 1660

Могучее величие природы покоряет в «Пейзаже с Геркулесом и Какусом» (1649, Москва, Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина), где запечатлена победа Геркулеса над великаном Какусом. Хотя героем совершен подвиг, ничто не нарушает разлитого в картине ясного и строгого покоя.

Изображая Иоанна Богослова на острове Патмос, Пуссен отказывается от традиционного истолкования этого образа. Он создает редкий по красоте и настроению пейзаж — живое олицетворение прекрасной Эллады. В трактовке Пуссена образ Иоанна напоминает не христианского отшельника, а истинного мыслителя.

Зима. 1660—1664

Знаменитый пейзажный цикл Четыре времени года выполнен художником в последние годы жизни (1660—1664, Париж, Лувр). Каждый пейзаж имеет символическое значение. «Весна» (в этом пейзаже изображены Адам и Ева в раю) — это цветение мира, детство человечества. «Лето», где представлена сцена жатвы, пора горячего труда, олицетворяет мысль о зрелости и полноте бытия. Зима изображает потоп, гибель жизни. Вода, хлынувшая на землю, неумолимо поглощает все живое. Нигде нет спасения. Вспышки молнии прорезают ночную тьму, и природа, охваченная отчаянием, предстает оцепенелой и неподвижной. Трагическая «Зима» — последнее произведение художника.

Автопортрет. 1650

Чуждый карьеризма и внешнего успеха, Пуссен прожил достойную, благородную жизнь. В памяти поколений остались искусство художника и неразрывно слитый с ним его образ в созданном им позднем «Автопортрете» (1650, Париж, Лувр). Время посеребрило темные волосы стареющего мастера, но не лишило твердости осанки, придало чеканную и мужественную строгость крупным чертам лица, проницательную зоркость взгляду, укрепило чувство мудрого самообладания и спокойного достоинства. Передача индивидуального сходства не препятствует созданию глубоко обобщенного образа. Художник для Пуссена — прежде всего мыслитель, он видит ценность человека в силе его интеллекта, в творческой мощи. Значение имущества Пуссена для своего времени и последующих эпох огромно. Его истинными наследниками стали не французские академисты второй половины XVII века, исказившие традиции великого мастера, а представители революционного неоклассицизма XVIII столетия, сумевшие в формах этого искусства выразить новые идеи своей эпохи.

Татьяна Каптерева